Фев
7
Г. Тульчинский Культура в шопе
февраля 7, 2011 | Leave a Comment
Статья Г. Тульчинского посвящена проблеме массовой культуры в современном обществе, ценности которой рассматриваются как сегменты рынка. Актуальность данной статьи не вызывает сомнения, поскольку в наше время в массовой культуре товарно-денежные отношения выступают на первый план и распространяются не только в сфере экономики, но и втягивают культуру в целом, включая научное и художественное творчество. Практически все артефакты культуры становятся товаром, а деньги играют ключевую роль и становятся всеобщим мерилом жизни. Автор статьи особо подчеркивает, что «…всеохватывающая маркетизация всех сторон социальной жизни и породила массовую культуру с ее превращением иерархии трансцендентных ценностей в секторы рыночной экономики. Ценности фактически выступают в качестве рубрикаторов сегментирования рынка, информационного потока и информационного пространства».
Тульчинский в статье задается вопросом, какими ценностями обладает массовая культура и что они из себя представляют. Особый интерес вызывает его вывод о том, что ценности массовой культуры – это ценности комфортной и удобной жизни. Стандарты и мод сформировали упрощенное, вульгаризированное восприятие действительности. Теперь Человеку массы свойственны эротическая завороженность смертью, сексуально-деструктивные всплески агрессии, а массовой культуре — агрессивная жестокость, насилие, порнография, хоррор.
Особое внимание автор статьи уделяет артефакту массовой культуры, который выступает как социальный миф и как товарный бренд одновременно. Он справедливо отмечает, что именно в массовой культуре бренд и есть социальный миф. Это не просто зарегистрированная торговая марка, а имиджево-репутационная составляющая рыночной стоимости зарегистрированной марки - это то, что находится в головах у потребителей, но тем не менее имеет рыночную стоимость и может продаваться.
Отдельного внимания заслуживает еще один вывод автора статьи о том, что массовая культура стала временем второго рождения мифа и возврата к мифологическому мышлению. Но мифы намеренно проектируются, разрабатываются и сознательно продвигаются. Тульчинский делает акцент на том, что массовая культура функционалистична. Она стремится потакать всем желаниям. Но масскульт в итоге эти желания не удовлетворяет до конца, она привлекает, завораживает, но всегда обманывает.
Автор статьи делает акцент на значимости массовой культуры для современного мира, ведь она не просто существует, а обеспечивает консолидацию и стабильность современного общества. И в условиях глобализации массовая культура предполагает ясное и внятное самоопределение, осознание содержания и возможностей собственной уникальности.
Тульчинский успешно аргументирует свою точку зрения, что проблемы массового общества и массовой культуры в высшей степени актуальны для современной России. Ведь российское общество оказалось беззащитным перед массовой культурой. На конкретных примерах он показывает, что если в большинстве зарубежных стран социальность имеет устоявшиеся институциональные формы гражданского общества, дающего личности ориентиры идентификации в виде институций религиозных, муниципального самоуправления, профессиональной корпоративности, то советский и постсоветский человек этого лишен. Он говорит, что «российское общество чрезвычайно дисперсно и гомогенно. Это общество массы — самое массовое общество в мире».
Следует отметить, что в статье имеют место быть рассуждения о масскульте как о Великом гуманистическом проекте Возрождения и рационализма Просвещения, превратившего человека в самоцель и высшую ценность. Но автора больше волнуют связанные с подобными рассуждениями следующие риторические вопросы: человек — это не всегда хорошо, а культура и гуманизм — это не только прекрасное и высокое. При неумелом с ними обращении они могут быть опасны. Сможет ли человек выйти из современного культурального шопа? Каким он оттуда выйдет? И будет ли это человек?
Фев
7
Альми И.Л. О прозе и поэзии. СПб., 2002.
февраля 7, 2011 | Leave a Comment
Из содержания:
- Об одном из источников замысла романа “Преступление и наказание”
- О сюжетно-композиционном строе романа Ф.М. Достоевского “Преступление и наказание”
- О романтическом “пласте” в романе “Преступление и наказание”
- К вопросу о психологизме Достоевского
- Идеологический комплекс “Преступления и наказания” и “” Письма о “Дон Карлосе” Ф. Шиллера
Фев
7
Роман Ф.М. Достоевского “Идиот”: Современное состояние изучения. М., 2001.
февраля 7, 2011 | Leave a Comment
Из содержания:
- Морос Г. “Идиот”, поступательная (процессуальная) литература и темпика
- Янг С. Картина Гольбейна “Христос в могиле” и структура романа “Идиот”
- Меерсон О. Христос или “Князь Христос”? Свидетельство генерала Иволгина
- Касаткина Т. Роль художественной детали и особенности функционирования слова в романе Ф.М. Достоевского “Идиот”
- Степанян К. Юродство и безумие, смерть и воскресение, бытие и небытие в романе “Идиот”
- Трофимов Е. Образ Мышкина в первой части романа “Идиот”
- Ахундова И.Р. “Воплощение хаоса и небытия” (Парфен Рогожин - демон смерти, или персонификация судьбы)
- Альми И.Л. О сюжетно-композиционном строе романа “Идиот”
Янв
25
М.Ямпольский. Память Тиресия: Интертекстуальность и кинематограф.
-
Ключевые слова:
Интертекстуальность, кинематограф, иконология, иконография, история, текст, заимствование, образ, мотив, знак, символ, симболарий, иконография, «внутреннее значение», кинематографический текст, иконологический анализ, интерпретация, теория интертекстуальности, теория анаграмм, пародия, стилизация, двуплановый текст, текст-предшественник, автофункции, диалогичность текста, между-текст, цитата, скрытая цитата, гиперцитата, параграмматизм, параграмматическая сеть, интертекстуальное пространство, репрезентация, центон, фотограмма, мимесис, текстовая аномалия, геральдическая конструкция, принцип «третьего текста», структурная изоморфность, автотекстуальность, интерпретанта.
2 . Основные понятия и термины:
Художественный текст (согласно Элиоту) — это место единовременного существования культурных слоев, относящихся к совершенно разным эпохам, это диалог сотен и тысяч творцов, которые не были современниками.
Иконография – описание, изучение и систематизация мотивов, сюжетных сцен в искусствознании.
Иконологический анализ – анализ, дающий определенный инструмент для чтения текста.
Иконология - направление в теории искусства, исследующее сюжеты и изобразительные мотивы в художественных произведениях для определения его историко-культурного смысла.
Анаграмма - особый метод составления стихов, зависящий от звукового (фонологического) состава ключевого слова,заключающийся в перестановке букв или звуков определённого слова или нескольких слов.
Центон – текст, состоящий только из цитат; целый поэтический жанр, который строится из мозаики цитат классических авторов.
Цитата - микрофрагмент текста, введеный в текст, определяемый как чужеродный и отчасти замкнутый на себе фрагмент.
Цитата - как фрагмент текста, нарушающий линеарное развитие последнего и получающий мотивировку, интегрирующую его в текст, вне данного текста.
Гиперцитата - цитата, «открывающая» текст на иные тексты, расширяющая смысловую перспективу, наслаивающая множество текстов и смыслов друг на друга.
Текстовая аномалия – фрагмент произведения, который читателю / зрителю не удаётся убедительно интегрировать в текст, нарушающий спокойствие мимесиса.
Мимесис - подражание искусства действительности.
Структурная изоморфность текстов - повторение одного и того же в интертексте и в тексте, позволяющее унифицировать смысл в рамках центрирующего текста-лидера.
Геральдическая конструкция – «текст в тексте», структурное сходство обрамляющего и инкорпорированного текстов.
Автотекстуальность - это внутреннее самоцитирование текста.
Интерпретанта - «третий текст» как источник цитирования, с помощью которого устанавливаются интертекстуальные связи взаимодействующих между собой текстов, способствует скрещению и взаимной трансформации смыслов этих текстов.
3. Культурные контексты, привлеченные М. Ямпольским в процессе анализа:
-
Зарубежная литература XIX и ХХ века (Бодлер,Мопассан, Борхес, Элиот)
-
Литературоведение ХХ века (В.М. Жирмунский, Ю.Тынянов, М. Бахтин, Р. Барт, Г. Шпет, Ю. Кристева, Ж. Деррида, М. Риффатерр)
-
Кинематограф (Гриффит «Нетерпимость» (1916), Пастроне «Кабирия» (1914), Жорж Мельес «Семь смертных грехов» (1900), Жан Виго «По поводу Ниццы» (1929) («A propos de Nice»), К.Т.Дрейер «Вампир» (1932) и т.д.).
-
Мифы Древней Греции, Римская мифология, Индийская мифология
-
Религиозный контекст (Библия, Адам и Ева, Вавилон и т.д.)
-
Изобразительное искусство XVIII, XIX, XX века (Бернар Пикар (гравюры), Л. Ланглес (гравюры), Джон Мартин (картина «Пир Валтасара» (1820), Фелисьен Ропс («Идол») и т.д.).
-
Французская культура конца XIX века (картина Эдмона Аман-Жана «Девушка с павлином» (1895), стихотворение Пьера Луиса «Женщина с павлинами» (1891))
Кроме того, в своей статье Ямпольский упоминает труды и имена литературоведов, писателей, теоретиков (Ю.Тынянов, Эйхенбаум, Б.Томашевский, Ю. Лотманн, Элиот, В. Жирмунский, теория анаграмм Фердинанда де Соссюра, Ю.Кристева) и исследователей кинематографа, режиссеров ( Жак Омон, Мишель Ланьи, Эрвин Панофский, Б. Хенсон, Арто, Эйзенштейн, Фуллер, Годар, Кейн).
4. Логика развития концепции:
М.Ямпольский, используя метод интертекстуального анализа, рассматривает произведения кинематографа как некий текст, в котором можно обнаружить интертекстуальные связи. Изначально, автор обращается к истории кино и рассматривает ее как элемент текста. В центре внимания оказывается иконология. Его интересует взаимовлияние, взаимодействие тех или иных мотивов, сцен. Разным ракурсом поворачивается вопрос «Что предопределяет появление того или иного мотива в контексте того или иного произведения» (читал ли поэму автор произведения со сходным сюжетом, видел ли он ту или иную картину, прежде чем ввести тот же мотив в текст своего произведения и т.д.). На разных примерах Ямпольский демонстрирует механизм появления интертекстуальных связей.
От решения вопроса «текст/история» с точки зрения «синтетической интуиции» Ямпольский переходит к более «материальными процедурами» - к теории интертекстуальности, обращаясь к трем основным источникам этой теории — теоретическим взглядам Ю. Тынянова, М. Бахтина и теории анаграмм Фердинанда де Соссюра. Пародия, стилизация, текст, диалогичность текста, включение текста в текст, анаграмма становятся основными понятиями, к которым обращается автор в трудах литературоведов. Ямпольский замечает, что анаграмма является наиболее прямым способом превращения фонетического в зримое, она как бы несет в себе внутренний механизм экранизации, если под экранизацией понимать превращение словесного в видимое. Ямпольского заинтересовывает проблематика иероглифа в кино. Он пытается понять и проанализировать иероглифическую модель письма применительно к кинематографу с помощью рассуждений Дерриды, Эйзенштейна. Ямпольский приходит к выводу, что все рассуждения по поводу иероглифики связаны с теорией интертекстуальности («интертекстуальность наслаивает текст на текст, смысл на смысл, по существу «иероглифизируя» письмо). Но возникает вопрос: интертекстуальность окрывает новый смысл или создает их сложное наложение с вытекающими последствиями?
Для ответа на вопрос, Ямпольский обращается к понятию цитата. Он анализирует на конкретных примерах (напр.выбрав жанр центон ) характерные черты цитаты в тексте, ее функции. Его, прежде всего, интересует, в какой мере цитате свойственны те черты, которые были обнаружены в анаграмме или иероглифе. В сферу внимания Ямпольского попадают текстовые аномалии, которые он находит возможным объяснить через интертекст, отмечая, что аномальный фрагмент органично входит в текст, только став цитатой.
Ямпольский замечает, что нередко цитата превращается в гиперцитату, что характерно для явления интертекстуальности. Происходит это, когда один фрагмент текста для своей интеграции в контекст не всегда может обойтись отсылкой к одному внеположенному тексту (например, «Энеиде»). Для его интеграции необходимо привлечение двух, трех, а иногда и более текстов. Гиперцитата с одной стороны упорядочивает текст, с другой – создает огромное количество смыслов. И, как считает Ямпольский, соглашаясь с исследователями, только структурная изоморфность текстов «позволяет унифицировать смысл в рамках центрирующего текста-лидера». Но это, согласно Ямпольскому, выдвигает на первый план проблему «текста в тексте» - «геральдическая конструкция», а также следующее за ней в рассуждениях Ямпольского требование «третьего текста» как источника цитирования. Принцип третьего текста («нтерпретанта») распространен на все явления, связанные с интертекстуальностью.
Ямпольский делает ряд выводов в заключении развития своей концепции: 1.«интертекст конституирует смысл как работу по его отысканию. И в этом его фундаментальное значение в смыслопорождающем механизме фильма»; 2. «интертекстуальность, разрешая некоторые противоречия текста, одновременно создает иные — по существу неразрешимые противоречия»; 3. «Интертекст функционирует как разрешение одних (разрешимых) противоречий в процессе создания иных — неразрешимых»; 4. « Понимание, таким образом, сопровождается возникновением тайны. В этой перспективе смысл может описываться как понимание в ауре тайны».
5. Аннотация работы:
Российский культуролог, киновед и филолог Михаил Ямпольский посвящает свою работу «Память Тиресия: Интертекстуальность и кинематограф» изучению интертекстуальных связей в кинематографе, точнее говоря, анализу проблемы интертекстуальности на кинематографическом материале. В центре внимания автора оказываются ассоциативные связи, возникающие в результате восприятия того или иного фильма. Ямпольский смотрит на фильм как на художественный текст, как на «кинотекст». Но при этом автор акцентирует свое внимание на текстовых аномалиях - нарушении внутренней логики повествования в тексте, которую можно объяснить через интертекст.
Автор размышляет об истории кино как элементе текста, об истоках теории интертекстуальности, обращаясь к теоретическим взглядам Ю. Тынянова, М. Бахтина и теории анаграмм Фердинанда де Соссюра. Ямпольский подробнее останавливается на таких понятиях как «текст», «цитата», «гиперцитата», «третий текст». Детальный анализ цитат, гиперцитат, анаграмм и т.д. на конкретных примерах кинематографического искусства, позволяет обнаружить интертекст, который объясняет текстовые аномалии, смыслообразование, дает возможность понять зарождение интертекстуальных связей. Интертекстуальный анализ позволяет понять смыл произведения, то, что пытался донести до зрителя режиссер.
В своей работе Ямпольский использует не только обширный кинематографический материал (Гриффит «Нетерпимость» (1916), Пастроне «Кабирия» (1914), Жорж Мельес «Семь смертных грехов» (1900) и т.д.), но и обращается к другим культурным контекстам (зарубежная литература XIX и ХХ века, литературоведение ХХ века, живопись и др.).
«Память Тиресия: Интертекстуальность и кинематограф» М. Ямпольского позволяет по-новому взглянуть на историю кино, на сложные художественные тексты ХХвека.
Данная работа представляет интерес для филологов, преподавателей гуманитарных факультетов вузов, киноведов, а также всех, кто интересуется современной литературой и культурой.
Янв
25
Л.Цыпкин “Лето в Бадене”
января 25, 2011 | Leave a Comment
Первое издание этого ром
ана вышло на Западе на английском языке и произвело фурор на литературном поприще. Кто бы мог подумать, что произведение русского врача-патологоанатома с еврейскими корнями вызовет такой интерес со стороны читающей публики.
Волна восхищенных отзывов лишь подтверждает значимость этого романа в литературной среде. Как только не называли это произведение – «затерянный шедевр», «грандиозная веха русской литературы XX века», «самое неизвестное гениальное произведение, напечатанное в Америке за последние 50 лет». Одну из самых высоких оценок ему дала небезызвестная американская писательница, кинокритик Сюзан Зонтаг: «Этот роман я, ничуть не усомнившись, включила бы в число самых выдающихся, возвышенных и оригинальных достижений века, полного литературы и литературности — в самом широком смысле этого определения».
Удивительная история романа, прошлое и настоящее, миф и реальность, Достоевский и современность, особая манера повествования, притяжение Достоевского - все это завлекает читателя, пробуждает его интерес.
Нельзя не отметить необычный слог произведения: целая глава может состоять лишь из одного предложения. 11 абзацев и 34 точки - фразы как поток сознания, поток чувств, уносящие читателя от жизни настоящего в действительность прошлого, в жизнь Достоевского. Они как волны набегают друг на друга, обрывают друг друга, перетекают друг в друга с помощью большого количества тире и союзов.
Читателю стоит внимательно вчитываться в текст, ведь автор позволяет себе неожиданные переходы от первого лица к третьему, от «я» рассказчика к «он», «она» - Достоевскому и Сниткиной, от настоящего к прошлому. Изящная словесность поражает читателя наравне с впечатлениями от закрученного сюжета.
Стоит сказать несколько слов о сюжете произведения, который базируется на классической фабуле «дороги». Рассказчик по ходу поезда читает дневник возлюбленной Достоевского Анны Сниткиной. В романе возникает две реальности - автор и персонажи и дневник новобрачной Сниткиной, ее взаимоотношения с Достоевским.
Достоевский предстает в романе с неожиданной стороны - раздражительный, мелочный, сварливый, но страстный до игры, до азарта. Сцены с Достоевским перекликаются с настоящим, с воспоминаниями самого Достоевского, с впечатлениями Сниткиной от лихорадочной игры Достоевского, об их совместной жизни, житейском быту. Все это сопрягается внутри одного предложения, абзаца, главы.
Если посмотреть на роман глубже, то нельзя не заметить в содержательной части произведения остро поставленную проблему – отношение Достоевского к евреям. Автор сознательно выплескивает на страницы романа тему антисемитизма Достоевского. Парадокс Достоевского: нелюбовь к евреям и защита «униженных и оскорбленных».
Роман Л. Цыпкина «Лето в Бадене» - это приключение. Это путешествие не только из Москвы в Ленинград, в Баден, из Петербурга в Европу. Это путешествие по истории, по русской действительности, по русской литературе. На страницах этого произведения читатель встретиться не только с Достоевским, но и с Пушкиным, Тургеневым, Цветаевой, Солженицыным.
Пусть этот роман по размерам лишь маленькая книга, состоящая из 34 абзацев, но зато длиною в большое путешествие.
Янв
25
Привет мир!
января 25, 2011 | 1 Comment
Добро пожаловать на Направление 007. Это Ваша первая запись. Отредактируйте или удалите ее. Затем начинайте заниматься блогингом!