Информационный портал г.Липецка Новости и события г.Липецк и Липецкой области
Сегодня, 8 июня, одному из немногих доживших до наших дней фронтовиков Владимиру Корнилову исполнилось 96 лет. Родился он в год смерти Ленина в только что переименованном из Петрограда Ленинграде. В «колыбели трех революций», как писали в его школьных учебниках. Последние четыре года Владимир Васильевич живёт в Липецке, но познакомился он с нашим краем почти 80 лет назад, в 1942 году, попав под немецкую бомбёжку в районе железнодорожной станции Грязи. Выжил чудом, но таких чудес за военное лихолетье у фронтовика были сотни. Видимо, заговоренным оказался питерский парнишка. Да и не верил он в смерть, верил только в Победу.
И это не удивительно. Детство и юность его поколения были овеяны героикой военно-патриотического воспитания 30-х годов. Гимном подростков стала песня «Когда нас в бой пошлёт товарищ Сталин и первый маршал в бой нас поведёт!». А война представлялась безусым пацанам романтическим приключением. Поэтому, не сказав ни слова матери, в сентябре 41-го 17-летний Владимир Корнилов отправился в военкомат и ушел на фронт. Красная Армия отступала, и командованию было не до обучения новобранцев и формирования войсковых частей в тылу. Добровольцев сразу же кинули в пекло на Волховский фронт родной Ленинград защищать, который в том же сентябре оказался в блокадном кольце.
Наступила зима. Кавалерия, в которую попал Корнилов, оказалась недееспособной. Лошади не выдержали 40-градусных морозов 1941-го, а люди выстояли. Новобранцы стали пехотинцами, державшими оборону и тысячами гибнувшими каждый день. Голод наступил не только в блокадном Ленинграде, но и на фронте.
— Самым страшным в начале войны был голод. В сутки нам выдавали 150 граммов сухарей и какой-то отвар на еловых иголках, чтобы цингой не заболели. — вспоминает Владимир Корнилов.
Но о еде думать было некогда. Бои шли с утра до ночи. Заканчивались бомбежки оборонительных линий на подступах к Ленинграду и начинались их артобстрелы. Стоило затихнуть канонаде, в атаку шли немецкие танки, а за ними автоматчики. И так весь световой день с перерывом на один час. Война войной, но у фашистов обед был по расписанию. Нашим же голодным солдатам этого часа едва хватало, чтобы проститься с погибшими однополчанами. Могилы в морозы не рыли, хоронили бойцов в снарядных воронках. Их же использовали вместо окопов, которые стали не только убежищем во время обстрелов, но и местом ночлега. После разрыва бомбы в воронке какое-то время было тепло, вспоминает фронтовик.
— Я был убеждён, что война скоро закончится. Месяц-другой повоюем и с Победой вернемся по домам. В смерть я не верил. Из мальчишеского любопытства постоянно голову из укрытий высовывал, чтобы посмотреть, что немцы делают, а меня старшие бойцы за ноги назал в окоп затягивали. Мол, куда, пацан, под пули снайперов лезешь, — рассказывает Корнилов.
Неожиданно поступил приказ покинуть линию обороны. Остатки истерзанной боями дивизии весной 42-го сменили другой. Сытой и хорошо вооруженной. А голодных и обмороженных бойцов сняли с фронта, погрузили в эшелон и куда-то повезли. Думали, что в тыл на переформирование. Там, в «теплушке» поезда, впервые за несколько месяцев Корнилов нормально поел. И спал сутками.
Разбудила команда покинуть вагоны. Запомнилась вывеска – «стация Грязи». Что за Грязи такие и где это, никто не знал. Немецкие самолёты один за другим заходили на бомбежку и превращали всё в округе в месиво. Эшелон уничтожили, выжили не многие. Тех, кто не погиб, погрузили в другие вагоны и повезли опять в неизвестность. Вдоль железной дороги валялись сброшенные с немецких штурмовиков листовки о том, что Москва повержена и Красная Армия разгромлена на всех фронтах.
— Мы были убеждены, что в листовках – ложь. Все верили Сталину и ни на секунду не сомневались, что враг будет разбит и победа будет за нами. Никогда в жизни я не встречал таких духом сплоченных людей, как на войне. Благодаря этому единению мы и разбили фашистов, — вспоминает Владимир Корнилов.
Он вспоминает, что после бомбежки на станции Грязи в эшелоне из рук в руки передавали какую-то газету с фотографией Сталина на первой странице. И многие молились на его портрет, в том числе и неверующие коммунисты с комсомольцами.
Вот так с молитвами и доехали до Сталинграда. И начали рыть окопы. Одну линию обороны, другую, третью… Да разве все учтешь. К городу стягивались сотни разбитых в боях полков Красной Армии, и все вгрызались в землю. Политруки рассказывали, что немцев специально заманивают в глубь страны, сдавая город за городом, чтобы враг выдохся, как французы в 1812 году. Солдаты же понимали другое. Начало войны проиграно, но чудовищное отступление закончится именно здесь, в городе имени Сталина. Волга – это последний рубеж.
Владимир Корнилов не любит вспоминать Сталинградскую битву. слишком много крови было, тысячи и тысячи погибших и искалеченных солдат. Он же остался жив. Хоть Богу молись, хоть Сталину, но это чудо. Те кто прошёл войну, редко рассказывают об ужасах передовой. Им более памятны редкие минуты отдыха и песни в окопах.
— Я даже в оркестре играл на трубе. Чтобы поднять боевой дух солдат, мы пели шутейные, как их называли, песенки, о которых нынешнее поколение никогда даже не слышало, — смеясь сказал Владимир Корнилов и спел…
«Гитлер был укушен за ногу бульдогом,
Во дворце ужасный был переполох.
Гитлер эту ногу почесал немного,
А бульдог взбесился и издох!».
После Сталинграда ликовала вся страна. Отступать перестали и начали громить фашистов. В войсках появилась современная техника, и Владимир Корнилов переквалифицировался в танкисты. Несколько раз горел в боевой машине, но выжил. Не погиб благодаря огромному душевному подъёму, убеждён фронтовик. Потому что когда не бежишь от врага, а наступаешь, чувствуешь большой прилив и моральных, и физических сил. Очень захотелось своими глазами конец войны увидеть, вернуться победителем в родной Ленинград и строить мирную жизнь. В общем, как в песне, «помирать нам ещё рановато, есть у нас ещё дома дела».
После бегства до Сталинграда ехать на танке на Запад, освобождать страну, с боями брать Вену и Будапешт было легко и даже весело. Вот она Победа, чуть-чуть до неё осталось.
— Страха перед немцами больше не было, да и боязни смерти тоже. Может, поэтому и выжил, — говорит Владимир Корнилов.
Из однополчан, оборонявших Ленинград и Сталинград, освобождавших Советский Союз и Европу, Владимир Васильевич остался один. Несмотря на свои 96 лет, он помнит сослуживцев поименно. Они приходят к нему во сне. Живые. Молодые, веселые, не боящиеся смерти и верящие в Победу, которую подарили нам, нашим детям и внукам.
Иван Двуреченский
